Российский общественный деятель Виктор Александров помогает искать пропавшего в Арцахе солдата

2 февраля. Инфотека24. Поэт и общественный деятель Виктор Александров в ходе своего визита в Армению и Арцах, помимо прочих инициатив, озаботился судьбой пропавшего в 2015 году военнослужащего Армии обороны Арцаха Артема Саркисяна. До сих пор о нем нет никаких сведений, и Александров принял решение помочь его родным разобраться в ситуации и найти справедливость. Портал Infoteka24 оказал все возможное содействие Виктору, и публикует его беседу с матерью пропавшего солдата Лаурой Саркисян.

Виктор Александров:  Передо мной – родители пропавшего в декабре 2015 года Артема Саркисяна, и в этой истории гораздо больше вопросов, чем ответов. Я  призываю всех пользователей социальных сетей (знаю, что и в Армении, и в Арцахе живут сослуживцы пропавшего парня) не оставаться безучастными и равнодушными. Его родители имеют права знать, что случилось с их сыном. Пока, кроме формальных отписок они не получили ничего. Однако начнем сначала. Представляю вам маму пропавшего без вести военнослужащих. Ее зовут Лаура.

Лаура Саркисян:  9 декабря 2015 года мой сын, Саркисян Артем Михайлович, 1985 г.р., пропал без вести. В этот день Артем, как раз, находился на посту,  и время его дежурства заканчивалось – они стоят на постах по 2 недели. Оставалось ему 2 дня. И тут вечером, часов в 6, к нам домой пришла военная полиция. Стали спрашивать нас, где Артем, на месте его не было. Начали проверять его компьютер, соцсети, куда он заходил. Только тогда я узнала, что Артем часа в 3 дня сказал, что пойдет проверить посты, взял автомат и бинокль , и пошел. Больше его никто не видел. Сослуживцы ждали его около часа, затем сообщили в штаб полка, оттуда – выше. Была выслана машина с солдатами, которые проверили участок, где он служил, но ничего не нашли. Затем, возможно, решив, что он сбежал, приехали к нам домой и приехала военная полиция, которая выставила на улице засаду. Военные полицейские дежурили там день и ночь. Проверяли и машины, которые ехали  в Армению.

После этого дня я часто бывала в прокуратуре – меня вызывали, и я ходила. Это были страшные дни, и до сих пор они у меня продолжаются. Тем временем велись поиски. Как мне рассказывали, на участке, где находился Артем, не было обнаружено ни капли крови, да и вообще никаких следов нашего сына. Поэтому с одной стороны я немного успокоилась – скорее всего, он не убит. С другой стороны, мы стали думать, что он мог попасть в плен.

Добавило переживаний мне то, что наши почему-то не хотели заявлять о происшествии в Красный крест. Я постоянно говорила об этом, предлагала через Красный крест узнать у азербайджанской стороны – не находится ли мой ребенок там в плену. Но каждый раз мне отвечали, что этого делать не следует. Потом мне сказали, что запрос все-таки был сделан, и моего сына у азербайджанцев нет. Дни тянулись, но ничего нового мне предоставлено не было.

А в день происшествия насколько я узнала, на Линии соприкосновения стреляли – в соцсетях я прочитала, что тогда Азербайджан впервые за долгое время нарушил перемирие, и был выстрел из танкового орудия. Ребята рассказывали, что был сильный взрыв, и несколько человек получили контузии от взрывной волны. Именно там и именно тогда, где находился Артем…

В.А.: А на каком участке границы республики Арцах с Азербайджаном произошел этот случай, и  в какой части служил ваш сын?

Л.С.: Это было на Агдамском участке границы. Артем служил в Аскеранском полку.

В.А.: Он был солдатом срочной службы?

Л.С.: Нет, Артему было 30 лет, он служил уже 7 лет как контрактник. Как раз в 2015 году истекал его контракт, и он должен был уйти на гражданку. Но работать было негде и его комбат уговаривал его остаться. Артем был командиром отделения. И он все знал в том районе, где проходил службу, ориентировался там буквально с закрытыми глазами. Потеряться он там не мог!

В.А.: Получается, были заявлены некие проверочные мероприятия, но по факту работа велась в основном бумажная? То есть, активных поисков вашего сына не предпринималось?

Л.С.: Активных не было, да. Потому, что они, фактически, сидят и ждут новостей откуда-то. Говорят, что все уже проверили. Ведь там граница между нами и Азербайджаном – куда оттуда деться?

В.А.: Однако “верхом поисковых усилий” стало возбуждение против вашего сына уголовного дела…

Л.С.: Да, это самое обидное! Нашлись свидетели – их командир роты, командир взвода, еще один контрактник, на основании предварительных показаний которых и было заведено данное дело. Их допрашивали в военной полиции, однако во время допроса в комнату вошел генеральный прокурор, пригрозил, что если кого-то из допрашиваемых хоть пальцем тронут – следователей посадят. И молодые люди отказались от своих показаний!

В.А.: Дело было заведено за самовольное оставление места службы в боевых условиях?

Л.С.: Да

В.А.: Без доказательств? Вы получали вообще копии допросов, копии постановлений о возбуждении уголовного дела, где вам бы указывались основания этого возбуждения? И вместо того, чтобы все это обеспечить, либо просто искать вашего сына, его объявили предателем?

Л.С.: Я сама уже стала наивно считать его пропавшим без вести. Но мне сказали, что официально написать о нем и этого не могут потому, что нет доказательств.  Как будто для возбуждения уголовного дела у них доказательства были! При этом мне сказали также, что, объявив моего сына пропавшим без вести, его… не так хорошо будут искать… Конечно, лапшу вешали на уши. Мне, действительно, объясняли, что если дело заведено по факту самовольного оставления позиций, искать его вроде как должны лучше. Может быть, найдут его автомат, и ниточка потянется… Но для меня это больной вопрос! Все знают Артема как человека очень патриотичного! Он даже воспитывал молодежь, которая служила с ним! Ездил на посты с полными сумками. Мне он говорил: “Мама, у тебя пятеро детей, а у меня – десять. Их родители не здесь, и я должен за ними смотреть”. Все, кто с ним имел какие-то дела, знают, каким принципиальным был наш сын человеком.

По поводу Артема я говорила с бывшим секретарем Совета безопасности генералом Виталием Баласаняном, я говорила ему, что когда генерал был в опале, Артем, буквально обожая его, на годовщине Аскеранского полка не побоялся выступить и напомнить о том, что полк основал именно Баласанян, которого тогда не было среди собравшихся. После этого офицеры подходили и жали ему руку. Он был преданным и принципиальным парнем!

Однако вроде как у него была размолвка с кем-то из командиров рот. Артем указал офицеру на то, что он плохо смотрел за своими солдатами. Тот ему резко ответил, и у них произошел конфликт, чуть ли не драка – прямо перед исчезновением нашего сына…

В.А.: Вы, насколько я понимаю, не обладаете необходимыми познаниями в области юриспруденции. Предпринимали ли вы попытки передать ваше дело сильному адвокату?

Л.С.: Конечно. Об этом я много думала. Но у меня так сильно опустились руки… Вы не представляете – куда я только не писала! Я была у всех. И знаете, единственный человек, кто меня дважды не принял – это президент Бако Саакян.

В.А.: Известны ли вам имена, фамилии, должности арцахских чиновников, которые занимались делом вашего сына?

Л.С.: Конечно! В первую очередь я обратилась к тогдашнему министру обороны Левону Мнацаканяну. Также к премьер-министру Араику Арутюняну. К Бако Саакяну меня его администрация, как я уже говорила, не пустила… Обращались мы и в Генштаб Армении. Это при старой власти. При новой после моего очередного письма на имя начальника генштаба Артака Давтяна была проведена проверка – я думала, что сейчас работа возобновится! Мне нужно было независимое расследование. Не просто проверка документов. Необходимо было вызвать свидетелей, которые после инцидента почему-то внезапно уехали в Армению. Особенно я хотела бы видеть комбата Артема… но ничего не получилось. Нашего прежнего военного прокурора тоже перевели на другое место, а новый вообще не в курсе дела моего сына. Мне сказали, что дело закрыто. Я перестала звонить. Была я у Виталия Баласаняна. Везде мне говорилось: “Да, мы проверим”. Но ничего не делалось.

В.А.: Вы несколько лет подряд стучитесь в глухую стену, и не получаете четкого, внятного ответа о судьбе вашего сына? Никаких копий процессуальных документов, которые вам обязаны были вручить по закону? В случае возбуждения уголовного дела и признания его подозреваемым в совершении преступления вас должны ознакомить с поводами и основаниями возбуждения дела, разъяснить порядок обжалования. Это тоже вам не было предоставлено – правильно я понимаю?

Л.С.: Да, все правильно.

В.А.: Обращались ли вы непосредственно к представителям новой власти Армении, пришедшей на волне революционных перемен?

Л.С.: Да, конечно. Тем более Артем тоже очень ждал этих перемен. Я была так рада этой революции, была уверена, что теперь уж точно Артем найдется. Но дело пока с места не сдвинулось.  Я посылала письма министру обороны, начальнику Генштаба – повсюду. И, когда 9 мая в Арцах приехал Никол Пашинян, я передала письмо с информацией о моей проблеме лично ему в руки. Но через месяц это письмо мне вернули  в нашем отделе писем. Это меня очень задело. Вы знаете, я полностью не доверяю нашей власти, и ожидала, что Армения проведет независимое расследование, пришлет независимых следователей, и выяснит судьбу моего сына…

В.А.: Спасибо, Лаура за откровенный рассказ. Со своей стороны мы будем пытаться оказать максимальное содействие в розыске Артема. Насколько я понимаю, начинать придется сначала. Вам будет предоставлен адвокат, который возьмется за это дело, встретится с вами, и можно будет вплотную приступить к решению проблемы. От себя я могу высказать только свое частное мнение как незаинтересованного лица. Ситуация, действительно, очень некрасивая. Я считаю, что обвинить человека как предателя, утверждать, что он самовольно куда-то ушел, можно, только имея железобетонные доказательства того, что этот случай, действительно был. Другое дело, когда человека просто не хотят искать, и пытаются его же сделать крайним. Как я понимаю, Артем – не единственный ваш сын, все остальные тоже служили, тоже воевали. Воевал и ваш муж. То есть в вашем роду предателей не было.  Поэтому мы поможем найти правду, уточнить, что случилось с вашим сыном, и какова была судьба.

Пользуясь случаем, хотел бы обратиться к пользователям социальных сетей – пожалуйста, максимально распространяйте данную информацию. Кроме того, хотел бы обратиться к юристам, правозащитникам и адвокатам Республики Армении. Может быть кто-то из вас обладает достаточными познаниями в этой сфере юстиции, и вы можете прийти на помощь. Прошу выйти со мной на связь. Моя страница в Фейсбук будет указана по ссылке. Мы сможем оговорить условия оплаты вашего труда.

Убежден, что война закончена только тогда, когда установлена судьба последнего пропавшего солдата. Пока этого не случилось, она не закончена. Парень служил своей родины, парень пропал, и его мать имеет право знать, что случилось с ее сыном. Наплевательское отношение властей – и старых, и новых, к судьбе своего солдата раздражает. И это не первый случай. Я лично видел офицера, подполковника Армии обороны Арцаха, живущего с тремя детьми в съемной однокомнатной квартире. Он – потомственный военный. Но ему не хотят предоставить, ни квартиры, ни сносных условий проживания. Хватит кричать: “Мы победили в Арцахской войне!” – просто покажите нам это. А пока очевидно одно. Та власть, которая так наплевательски относится к своей армии – рано или поздно встретит армию чужую.

Для меня судьба армянского народа и армянского солдата – не тема для хайпа. Я понимаю, что за слова придется отвечать. И мой приезд в Армению и Арцах сейчас наделает много шума. Знаю, что меня будут читать не только друзья, но и враги, и хочу по этому случаю заявить, что, если достоверно будет указано место нахождения Артема, будут предоставлены сведения о нем – живом или мертвом, я готов рассмотреть вопрос о том, чтобы явиться к властям Азербайджана, чтобы судили меня, но отпустили его.

На фото Артем Саркисян

Загрузка...