Попытки дискредитации Гарегина Нжде идут из Азербайджана – Затулин

Межнациональная политика и межнациональные отношения, особенно в многонациональной стране, — очень тонкая вещь. Герои для одних народов не всегда являются героями для других. Сомнительный подвиг армавирского депутата Алексея Виноградова, закрасившего мемориальную доску армянскому политику и военному Гарегину Нжде в армянской церкви Армавира, до сих пор не дает покоя тем, кто никак не может понять, что нельзя прибегать к самосуду над памятниками в угоду какой-либо конъюнктуре. Тем более когда дело касается памяти исторических деятелей, которые, нравится это кому-то или нет, имеют заслуги в глазах вполне определенной части твоих сограждан и соотечественников в многонациональной России.

Ведь армяне — наши соотечественники, а Армения — единственный официальный военно-политический и экономический союзник России на Кавказе. Два миллиона граждан Российской Федерации считают Россию и Армению своей родиной, а в городе Армавире армяне — это половина населения. И не со вчерашнего дня, что удостоверяет само название этого города.

Почему я считаю своим долгом выступить по поводу истории в Армавире?

Во-первых, перед лицом той отвратительной вакханалии ниспровержения памятников советской эпохи, которую мы с недавних пор наблюдаем на Украине, в Польше, государствах Прибалтики и др., прибегать на своей земле таким же образом к молотку или кисти, будь ты депутат или рядовой гражданин, — значит становиться с вандалами на одну доску. Ждите бумеранга. В нашем случае долго ждать не пришлось: в молочные братья к Виноградову из Армавира прибился в Ереване некий Шаген Арутюнян, обливший краской памятник нашему великому драматургу и дипломату Александру Грибоедову, непосредственным поводом к злодейскому убийству которого в позапрошлом веке стала защита им армян в Персии.

У Виноградова с Арутюняном горе не от ума, а от его отсутствия.

Во-вторых, когда дело касается конкретно кампании вокруг истории умершего в 1955 году Гарегина Нжде, раскручиваемой сейчас в СМИ, невооруженным глазом видно, что ее инициатором является руководство конфликтующего с Арменией Азербайджана. В этой статье вряд ли уместно давать оценку, кто прав, а кто виноват в самом конфликте. Это уведет нас далеко в сторону. Ясно лишь, что напряженность в регионе не спадает, и стороны активно обвиняют друг друга. Властям Азербайджана показалось, что они наберут очки в своих попытках демонизировать армян, если разыграют карту с памятником Гарегину Нжде в Армении, которого они представляют фашистом и коллаборационистом. Очевидно стремление столкнуть нас с армянами в очень чувствительном для России вопросе об отношении к Великой Отечественной войне. Хотя, хочу заметить, до сих пор никто не пытался усомниться в героизме советских армян, среди которых число Героев Советского Союза и жертв на фронтах Великой Отечественной в пересчете на общее количество армянского населения СССР опережает показатели всех других народов Советского Союза. Чье правительство и парламент по сей день работают по адресу: Ереван, проспект Маршала Баграмяна.

Возникает резонный вопрос: зачем этой попытке ассистирует депутат Виноградов и некоторые другие депутаты — мои коллеги, которые вряд ли имеют полное представление о подлинной истории Гарегина Нжде?

На сайте Лазаревского клуба (http://lazarevsky.club/), созданного в прошлом году для сохранения и развития традиционных русско-армянских отношений, мы решили опубликовать два документа — письма Гарегина Тер- Арутюняна (Нжде) Иосифу Сталину (от декабря 1947 г.) и последнему премьер-министру первой Республики Армения в годы Гражданской войны Симону Врацяну (март, 1953 г.), написанные в советской тюрьме, в которую он попал после ареста в Болгарии, где проживал, в 1945 году. Знакомство хотя бы с этими свидетельствами позволяет усомниться в той однозначной трактовке Нжде, которую хотят обосновать ссылкой на его контакты с Германией в годы войны. Перед нами армянский националист, не скрывающий своей главной жизненной цели — борьбы с Турцией, учинившей в начале века геноцид армянского народа, вся вина которого основывалась на подозрении в симпатиях к русским и России. Ведь история Нжде начинается не со времен Великой Отечественной войны, а гораздо раньше. Она начинается в Османской империи — Нжде был одним из тех немногих, кто с оружием в руках возглавил борьбу истребляемого армянского населения против тех, кто решил его уничтожить. Именно поэтому, — и ни почему другому, — он в Армении национальный герой.

Будучи армянским националистом, Нжде не был и не мог быть другом пришедшей в Армению советской власти. Хочу напомнить, что и она в свою очередь в своих обстоятельствах, ведя борьбу за выживание, заключила в те времена с Турцией Кемаля Ататюрка наступательный и оборонительный союз, позволивший тому победить и утвердиться. Одним из побочных следствий этого союза был отказ Советской России от всех прав на Карс, Ардаган, Баязет и другие территории, входившие прежде в состав Российской империи. Территории, исторически прежде населенные армянами.

Легко быть крепким задним умом. Мы вряд ли вправе осуждать Ленина и большевиков, но очевидно, что ко Второй мировой войне прежде поддержанная нами Турция рассматривалась в Кремле не как союзник, а как угроза. В самые трудные, первые годы войны СССР не мог снять с кавказской границы воинские части, ожидавшие с часу на час вступление Турции в войну на стороне Германии. Эмигрировавший в Болгарию Нжде, как и другие армянские эмигранты, ожидал того же. А еще повторения в годы Второй мировой ужасов геноцида армян в годы Первой.

Положа руку на сердце, разве для этой тревоги армян не было оснований? Разве современная Турция, с которой у нас на время совпали интересы, в своем отношении к соседним курдам и сирийцам сегодня не исходит из того же подхода, который она демонстрировала в прошлом, когда армяне и греки были в ее власти?

Отринутый судьбой от советской Армении, Нжде совершил роковую ошибку, пытаясь заручиться в Германии гарантиями для армян в случае нападения на СССР со стороны Турции. Но он не принимал участия в формировании армянских подразделений для службы в войсках вермахта, не щеголял в военной форме и не запятнал себя участием в военных действиях против СССР. Эти претензии к Нжде не по адресу.

Я не пишу Нжде панегирик и не предлагаю ставить ему памятники в России. Я лишь предлагаю признать право армян на особое о нем мнение и не приписывать им самым бессовестным образом склонность к исторической реабилитации фашистских преступников. Между прочим, в послевоенном Советском Союзе хорошо понимали разницу между Власовым и Ко, которых повесили по приговору трибунала, и Нжде, которого хотели использовать в борьбе против Турции.

Поэтому, когда в следующий раз у кого-то возникнет желание взять в руки молоток, краску или любой другой инструмент для использования его в вандальных целях, лучше пусть он сходит в библиотеку. А самое главное, не соучаствует в нелепых акциях и пропагандистских кампаниях, которые навязывают и провоцируют другие страны в своих интересах.

Гарегин Нжде (Гарегин Егишевич Тер-Арутюнян, 1 января 1886 — 21 декабря 1955), армянский военный и государственный деятель, идеолог армянского национализма. В Армении считается национальным героем, борцом за независимость страны. В годы Первой мировой войны возглавлял вооруженное сопротивление Турции, проводившей политику геноцида в отношении армян. Командовал войсками Первой Республики Армения в годы Гражданской войны. Боролся с Советской властью, эмигрировал в Болгарию. В годы Второй мировой войны установил контакт с властями Германии, опасаясь захвата Турцией Армении и Кавказа после нападения на СССР. После освобождения Болгарии остался в стране, и был арестован СМЕРШ. Был осужден, умер в тюрьме. Привлекался органами безопасности СССР к работе с армянской диаспорой за рубежом в целях противодействия Турции.

Документ №1. Письмо Нжде Сталину

Председателю Совета Министров Союза ССР Сталину

Копия: Министру госбезопасности Союза ССР генералу Абакумову

Министру безопасности Советской Армении Корхмазяну.

От Гарегина Тер-Арутюняна

1. Мое дело направлено в Москву. Я не ожидал двух вещей: во-первых, что после того, как я остался в Софии с целью найти общий язык с советской властью, меня арестуют, во-вторых, что меня привлекут к суду.

Помимо судебных кодексов и выше них имеется неписаный закон рыцарства, в случае игнорирования которого исчезает всякое доверие между людьми и народами. Нельзя, проанализировав психологию сделанного мною рыцарского шага, отказать мне в справедливости.

Ибо тот, кто сделал такой шаг, как я, доказывает две вещи:

а) То, что он перестал себя чувствовать противником той власти, которой он доверяет, и

б) что власть, которой он доверяет свою жизнь и достоинство, не может не ответить таким же рыцарским жестом на рыцарство.

Я не думаю, что была велика численность людей, которые повели себя так, как я, даже если их было больше одного.

Если бы я смотрел на жизнь как на средство получения личного наслаждения, то и я бы уехал из Софии. Цель моего невыезда из Софии подтверждается также следующей психологической истиной, а именно: учитывая мои возможности, я мог бы (если бы не перестал чувствовать себя противником) позволить себе такие враждебные поступки по отношению к противнику, которые он, не зная моего умонастроения, ожидал бы от меня.

Однако факт, что я не только не позволил себе враждебных поступков (учитывая при этом мои умения и возможности), но и, наоборот, совершил такие действия, которых мой противник, не будучи в курсе моего душевного состояния, от меня не ожидал.

Рискуя своей жизнью, я сделал невозможными начинания предателя родины Дро, направленные против Армении. Я отговорил подготовленных им диверсантов отправиться в Советскую Армению (а одному из них – Грайру из Мегри, я устроил побег в Болгарию, чтобы его не принудили к отправке в Армению).

Я не поехал на восточный фронт, не позволил, чтобы мои ребята, подготовленные для действий против Турции, были использованы на антисоветском фронте. Я больше не появлялся у легионеров и не посещал концентрационных лагерей, тем самым давая понять военнопленным армянам, что не следует бороться за Германию.

А до всего этого, до войны, я делал безуспешные попытки связаться с Вашим дипломатическим представительством.

Наконец, я проявлял отрицательное отношение к белогвардейскому «РОВС»-у, который искал террористов для совершения покушения на Вашу жизнь. Все эти шаги объясняют и подтверждают друг друга.

2. То обстоятельство, что в целях защиты армян в Болгарии мы обратились (не только я, но и болгарские деятели культуры) к германскому послу в Софии, само доказывает, насколько серьезна была грозившая армянам опасность. Будучи свидетелем антиеврейских гонений, я не мог оставаться безразличным к опасности, грозившей армянам на Балканах. Приказ Геринга от 1941г. германским войскам «учитывать вражду армян» неоднократно упоминается также и в литературных органах Советской Армении (журнал «Советская литература и искусство», N5 1945г.).

Эта опасность и применявшаяся по отношению к армянам расовая дискриминация понудили меня поехать в Берлин и войти в состав того трафаретного комитета, который после краткосрочного бессмысленного существования прибег к самоликвидации.

Моя связь с немцами имела антитурецкую основу и то в те дни, когда советско-германская дружба была еще в силе. По этому вопросу имеется свидетельство Семена Бурева, поехавшего со мной в Берлин и принявшего участие в наших переговорах.

3. Относительно моей деятельности в Зангезуре (по поводу чего мне было неоднократно сказано, что в силу политической давности об этом не может быть и речи), я должен сказать следующее:

Если бы не турецкий фактор, не было бы и Зангезурского противостояния. В свое время Советы, исходя из своих государственных интересов, оказали Турции серьезное содействие. Эта протурецкая политика не могла не возмутить тех, кто мыслил так же, как я.

Темные и злокозненные происки пантюркистов на линии Анкара-Нахичевань-Баку и появление в том же году турецких батальонов в Зангезуре не могли не создать атмосферы подозрения и недоверия, что и спровоцировало противостояние.

Полномочный представитель Красной Армии Геккер в следующем абзаце своего официального письма на мое имя частично проясняет конфликт: «В Зангезуре взаправду имело место позорное событие, за что мы себя не хвалим». Речь идет о турецком полке и т.д.

Гражданин генералиссимус!

4. Вы отчасти знаете обо мне по имеющимся слухам. Я не хотел бы жить, если бы не чувствовал, что есть еще задачи, ради которых стоит жить. Умереть? Есть ли что легче смерти для старого патриота и революционера? Не презрением ли к смерти объясняется то, что я не выехал из Софии? Меня не интересуют ни жизнь и ни смерть, а лишь последнее в этом мире мое желание: принять участие в гибели феодальной Турции.

Поэтому я бы не хотел, чтобы тысячи моих последователей и друзей говорили: «Счастливцы турки, ибо один из их врагов убивает их другого врага!»

Я не хотел бы умереть в Ваших тюрьмах.

Зарубежные армяне скажут: «Большевики убили исторического врага Турции». Из моей смерти извлекут пользу Ваши враги. Я не уехал – доверяя Вам и будучи уверенным, что мой рыцарски-патриотический шаг по достоинству будет понят и оценен. Об этом знают некоторые лица за границей.

Антитурецкие элементы зарубежных армян – (активнейшая часть армянской эмиграции) – будут считать мою смерть результатом Вашей внешней политики, Вашим политическим авансом туркам.

Ныне, когда враги Советского Союза покровительствуют огромным антисоветским массам, принесение в жертву одного заклятого врага Турции, не учитывая эффекта, который произведет этот факт, не может не рассматриваться турками как знак слабости.

Позвольте сказать еще одну истину. Частичная репатриация не разрешит проблем взаимоотношений армянской эмиграции и советской власти.

Главное не репатриация нескольких тысяч армян, а создание среди армянской эмиграции просоветских настроений и использование последних в интересах Советского Союза и Армении.

Я не думаю, чтобы нашлось другое лицо, более подходящее, чем я, для выполнения этой – преимущественно патриотической миссии. Я также не думаю, что Вы недооцените мой прошлый опыт, мои возможности и решимость моих соратников в отношении феодальной Турции, которая демонстративно превращается в плацдарм против Советского Союза.

Гражданин генералиссимус!

Не покинув Софию, я проявил высокий патриотизм и искреннее желание примириться с Советской властью. Я остался, доверяя Вам.

Кто доверяется истинно великому человеку, истинному величию, тот не раскаивается.

Верю, что на мое рыцарство, будет отвечено рыцарством.

Г. Тер-Арутюнян

16/10 декабря 1947г.

подпись – Нжде

Источник – Овсепян Ваче. Гарегин Нжде и КГБ. Воспоминания разведчика. Ереван., Нораванк., 2007. с. 101-105.

МК

Загрузка...